Тот, кто приходит из зеркала

36

Сражение





От ужаса перед Деспотом у меня захватывало дух, и я была уверена, что ничего страшнее быть не может: но безнадёжность, которую я ощутила теперь, оказалась куда пронзительнее.

Я смотрела в пустоту зеркала и на осколки на каменном полу. Значит, домой я больше не вернусь. Никогда.

Я перевернула его – и увидела своё лицо. Я больше никогда не вернусь домой. Никогда.

Я осознала, что в трудные времена лишь эта надежда придавала мне сил. Лишь она одна помогала мне быть Храброй Воительницей: надежда на то, что, победив злодея, я вернусь домой.

– Анна? – прошептал Раджун. – Анна, что с тобой?

– Птица принесла мне зеркало, – уныло сообщила я.

Раджун помолчал, прежде чем ответить.

– Значит, ты уйдёшь, – едва слышно пробормотал он. – И оставишь меня одного.

И тут до меня окончательно дошло, что я только что собиралась сделать, – и меня впервые охватил стыд, хотя я всё равно очень хотела, чтобы у меня была возможность вернуться.

– Зеркало разбилось, – сказала я. – Домой я не попаду.

Раджун вздохнул; но был ли это вздох облегчения или вздох сочувствия, я не знала.

– Бедная Анна! – прошептал Раджун. – Бедная, бедная Анна!

О своих предательских мыслях я ему говорить не стала.

– Теперь неважно, – вместо этого сказала я, – убьёт меня Деспот или нет – я всё равно не смогу вернуться домой… – И как только я произнесла его имя, над двором прогремел гром, а бешеный порыв ветра погасил все факелы.

– Не думай об этом, Анна! – прошептал Раджун. – Ты можешь остаться у нас в Ферме-на-краю! Ты можешь быть мне сестрой!

Но я его не слушала. Наконец-то я буду сражаться с Деспотом, не испытывая страха, – ведь мне больше нечего терять.

– Деспот! – крикнула я, и снова послышались завывания бури. – Деспот, выходи! Я хочу сразиться с тобой!

Сквозь грохот бури я почти не слышала, как Раджун кричал мне, чтобы я сидела тихо: мне хотелось только, чтобы всё закончилось.

И злодей появился, во всём своём блеске. Он стоял передо мной – белый рыцарь, возникший из ниоткуда, будто занесённый сюда молнией. От него исходило мрачное сияние ужаса, какого я ещё никогда не видела, и в его свете белые доспехи выглядели холодными и мрачными.

– Ты зовёшь меня, маленькая девочка? – В его голосе смешались насмешка и ярость. – Тебе не хочется насладиться своими последними часами?

Двор наполнился голосами, и я их узнала: вместе с Деспотом явились и его бандиты. Они протиснулись всей толпой во двор, и их становилось всё больше, пока почти не осталось свободного пространства, и все держали в руках факелы. Однако на фоне тёмного сияния, окружающего Деспота, их факелы казались тусклыми.

Злодей говорил, головорезы растекались по внутреннему двору, а меня била такая дрожь, что зуб на зуб не попадал. Я думала, что теперь мне всё безразлично, что теперь мне нечего терять и поэтому мне уже ничего не страшно. Но Деспот был таким ужасным, а сияние от него таким жутким, что я пожалела, что позвала его.

– Хочешь сразиться со мной, маленькая девочка? – спросил Деспот: теперь он стоял передо мной, и я смотрела в его хладнокровное лицо. Это было лицо человека, но в его глазах сквозила такая жажда расправы, что я потеряла дар речи. – Ты решила, что сможешь стать Храброй Воительницей, – сказал Деспот и медленно, очень медленно освободил мою ногу от цепей. – Ты решила, что ты умнее пророчества. Вот и посмотрим, – и он снова рассмеялся жутким смехом.

Я видела ненависть в его глазах и понимала, что пропала. На груди у него сверкал Символ кузнеца. У этого злодея был выбор: он мог зарубить меня мечом или же при помощи этого медальона подчинить себе моё сердце; и то и другое вызывало во мне безмерный страх.

И всё-таки я знала, чего я боялась больше.

– Да, давай сразимся, – заявила я, и голос у меня дрожал так, что слов было почти не разобрать. – Давай сразимся, и тогда посмотрим! – И я взглянула на Деспота в его доспехах и с его страшным оружием – я, Анна, десяти лет от роду, и руки у меня были пусты: Храбрый Воин, вооружённый лишь своей отвагой. Но отважной я не была, и я не знала, как долго ещё смогу держаться на ногах.

Я закрыла лицо руками и увидела кольцо, белый камень над красным; и я подумала, что теперь самое время превратить страх в отвагу, а слабость – в непобедимую силу.

– Тебе страшно, маленькая девочка! – воскликнул Дикий, и по его голосу я поняла, как он этому рад. – Тут ты права! Схватка будет неравной! – И он вытащил меч из ножен и швырнул его мне.

В это мгновение я услышала мелодию. Раджун, сидя в самом дальнем углу на другой стороне двора и заслонённый от меня головорезами, наигрывал мою успокаивающую песенку.

Меч упал передо мной на каменный пол.

– Не нужен мне твой меч, – заявила я, Храбрый Воин, вооружённый только своей отвагой.

Было ли отвагой то, что я чувствовала, я не знаю – но на другой стороне двора Раджун наигрывал мою успокаивающую песенку. Я была не одна.


– Значит, сражение будет недолгим! – заявил Дикий, и в его голосе слышалась не только ненависть, но и жуткая злость, потому что больше всего ему хотелось смотреть, как я трепещу от страха, и слышать, как стучат мои зубы.

Деспот, шаг за шагом, гнал меня по двору. Он медленно подошёл, с ненавистью глядя на меня, и я, отпрянув от него, споткнулась, выпрямилась, снова споткнулась – и упала.

Я лежала на холодных камнях двора, а надо мной навис Дикий, огромный и страшный, и я знала, что всё кончено. Я не была Храброй Воительницей. Деспот победил.

Но и этого ему было мало. Его жестокость была такой непомерной, а ненависть – такой безумной, что ему хотелось дольше наслаждаться страхом в моих глазах, и, резко взмахнув рукой, он приказал мне подняться.

Почему я всё ещё ему повиновалась? Я вскочила на ноги и помчалась через двор, и головорезы расступились, освобождая мне дорогу. Я спешила к противоположной стене – там окончилось моё бегство. Прижавшись спиной к чёрному камню, я стояла и смотрела на Дикого.

Он подошёл ко мне, без оружия, во всём своём жутком блеске; а я стояла неподвижно и слушала свою мелодию.

Я слушала свою мелодию – и тут это произошло. Я почувствовала, что она меня успокаивает. И я вдруг успокоилась – и шагнула навстречу Деспоту, не сводя глаз с Символа.

Блеск потух.

Зловещее сияние погасло, и вначале я не поверила своим глазам, а когда поверила, Дикий уже исчез: он словно растаял как старый снег, и там, где мгновение назад возвышался жуткий рыцарь в доспехах, окружённый холодным сиянием, теперь стоял маленький невзрачный человечек – согбенный, с испуганным лицом и дрожащими руками, цепляющимися за медальон.

– Деспот! – прошептала я. – Деспот!

Но гром не загремел, и по двору не пронеслась буря и не затушила факелы. Маленький серый человечек испуганно взглянул на меня и сделал несколько шагов назад.

– Отдай медальон, Деспот, – мягко произнесла я. – Чары разрушены, – и я подошла к нему и протянула руку.

Его глаза округлились от ужаса, и он, сорвав с шеи медальон, швырнул его на землю – и в это мгновение я услышала вокруг себя шум, как будто люди стали пробуждаться от сна; я услышала смех и радостные возгласы. Я смотрела злодею вслед, когда он поспешно вышел из крепости через раскрытые ворота, направляясь в Зловещие Горы, над которыми небо в зареве нового дня окрасилось в красный цвет. А вокруг меня обнимались люди, которые прежде были его приспешниками: мужчины и женщины, старые и молодые – они плакали и смеялись от счастья.

Страна была освобождена.

Страна была освобождена, а я была Храброй Воительницей – и в то же время я ничего не сделала. Но Раджун, закрыв глаза, как во сне наигрывал мою мелодию, не замечая, что происходит вокруг.

– Раджун! – крикнула я и побежала к нему. – Раджун, всё кончилось! Мы одолели Деспота!

Раджун резко открыл глаза, и последний звук мелодии надолго повис в воздухе.

– Анна! – воскликнул он. – Ты жива!

Тут он увидел людей во дворе, мужчин и женщин в одежде этого края, и как они бросались друг другу в объятия, и плакали, и смеялись.

– Где Деспот? – спросил Раджун.

И тут над зубчатыми стенами замка взошло солнце.

Солнце вернулось в Зловещие Горы, которым теперь потребуется новое название. Страна была освобождена.





37

Праздник





Мы сидели на нагретой солнцем каменной мостовой внутреннего двора и праздновали победу. Люди разожгли огромный костёр, и на вертеле жарился бык.

Пожилой мужчина играл на гармошке, молодая женщина – на флейте; и каждый, у кого было желание, пел и танцевал, а от огня исходил ароматный запах жаркого. Через ворота во двор продолжали стекаться мужчины и женщины: сутулые и уставшие, они сливались с празднующими.

– Это головорезы, которые были прошлой ночью в горах! – воскликнул Раджун. – Те, которые свалились в пропасть: теперь и они освобождены.

– Они живы?! – изумлённо воскликнула я.

Раджун кивнул.

– Ты и их спасла, Храбрая Воительница, – сказал он. – Ты спасла всю страну.

Мы с ним немного посидели в сторонке от остальных и посмотрели с зубчатых стен вдаль. Сверху было видно далеко, и мы любовались страной, тёплой и приветливой в лучах солнца; а над замком уже щебетали первые птицы.

– Но я же ничего не сделала! – возразила я. – Как ты не понимаешь! Я знала, что не смогу его победить, и поэтому просто ждала – и вдруг это произошло!

– Наверное, что-то ты всё-таки сделала, – заметил Раджун.

Я энергично покачала головой.