Ты должна мне убийство

— Конечно же, не всех. Только тех, кто стоит на моем пути, — сказала она так легко, будто обсуждала церковную службу по воскресеньям.

— Коннор не стоял на твоем пути!

— Нет, — она показала пальцем на меня, — он был на твоем. А моя мать стоит на моем пути, что возвращает нас к началу этого разговора. Ты должна мне убийство. — Никки заправила выбившуюся из прически прядь за ухо. — Она все время пьет, так что сделать это похожим на несчастный случай легко. Главное тебе выбрать такое время, когда у меня будет железное алиби. Иначе полиция возьмется за меня — слишком много мотивов.

Я резко встала из-за стола.

— Мне надо в туалет. — Я метнулась вглубь паба, где над дверью виднелись буквы «WC».

Открыв дверь, я почувствовала облегчение — внутри никого не было. Я нагнулась над туалетом, ожидая, что меня стошнит, но ничего не выходило. Через минуту я вернулась к раковине и умылась холодной водой.

Никки безумна. Я думала, она убила Коннора за то, что он сделал ей — это тоже было ужасно, но хотя бы объяснимо. А вот убивать его без какой-либо причины… Это казалось совсем жутким.

Внезапно в голову пришла гениальная идея. Я могла бы сфотографировать Никки и показать снимок Алексу. Как минимум, это докажет ее существование и мы сможем как-нибудь связать ее с тем посланием, которое она отправила мне в Метфорд.

Я выбежала из туалета, чуть не сбив официанта с огромным подносом. Лавируя между людьми у барной стойки и держа телефон наготове для фотографии, я подходила все ближе к нашему месту. И вдруг замерла, медленно опустив руку.

Наш стол был пуст, не считая стаканов, под которыми собрались лужицы растаявшей воды. Моя куртка все еще висела на стуле, но Никки нигде не было. Я оглянулась по сторонам.

— Вот ваш счет, — сказала подошедшая официантка.

— А вы не видели девушку, которая сидела тут со мной?

Та пожала плечами.

— Нет, простите.

— А тот парень, который обслуживал нас сначала? Темноволосый, с усами.

— Саймон? Его смена закончилась, он уже ушел.

— Мне нужно с ним поговорить! — воскликнула я. Мне хотелось встряхнуть официантку. Неужели она не понимает: ее коллега видел Никки — может, даже слышал ее!

— Прости, милая, — ухмыльнулась девушка, — но он уже встречается с кем-то.

— Я не хочу с ним встречаться, мне просто нужно его кое о чем спросить!

— Можешь оставить ему записку, он прочтет в следующий раз.

Я без сил рухнула на стул. В этом не было никакого смысла.

— Ладно, — пробормотала я.

— Хочешь еще что-нибудь выпить или будешь оплачивать? — Она постучала по чеку пальцами с идеальным маникюром.

Никки оставила меня со счетом. И выбранный ею джин был очень дорогой. Я кинула деньги на стол — из всего того, на что я собиралась потратить заработанные летом деньги, алкоголь был на последнем месте. Мне стоит повести себя умнее в следующий раз и получить доказательство нашей встречи.

Единственное, в чем я была уверена, — она вернется. Никки чувствовала, что я ей должна, и не собиралась сдаваться. И я тоже.





Шестнадцать





Двадцать второе августа



Осталось 9 дней


Мой любимый учитель по информатике, мистер Дональд, всегда говорил: если столкнулся с чертовски сложной задачей, попробуй сначала обозначить проблему.

Я напомнила себе об этом, сидя в парке на скамейке и наблюдая за прохожими. Это была самая тяжелая проблема, с которой я когда-либо могла столкнуться. Разумеется, во мне кипели эмоции, но если я собиралась справиться с этой ситуацией, пора было прекращать вести себя как впечатлительная викторианская дева и подступиться ко всему с логикой и здравым смыслом.

Я выбрала себе плохого попутчика. Я не была психологом и не знала, какой пафосно звучащий диагноз ей можно приписать. Достаточно того, что она вела себя как сумасшедшая. Никки убила Коннора, ждала убийства своей матери и совсем не понимала, как это все безумно.

Самым очевидным решением было пойти в полицию, но я сомневалась, что мне поверят — вдруг они вообще решат, что я замешана в смерти Коннора? А если еще пороются в моей истории, плюс добавят информацию от Мириам о его отвратительном отношении к девушкам, то я буду выглядеть как явный подозреваемый. Мириам стояла далеко на платформе, но я была достаточно близко, чтобы меня могли обвинить в случившемся. Без признания Никки никак нельзя было причислить к убийству.


Лучший выход — бросить все и вернуться домой. Я отправила маме письмо с просьбой проверить билеты на самолет. Ответ пришел незамедлительно, и вкратце в нем содержалось нечто подобное: «Можешь вернуться, если хочешь, но, думаю, это будет ошибкой». Я сложила ладони вместе, не зная, как объяснить ей мое желание вернуться домой, не вдаваясь в детали. Мама и так считает меня неудачницей, а если она узнает всю историю, ее отношение ко мне перейдет на новый уровень. Она наверняка будет говорить, что в моем возрасте никогда не общалась с психами и что мои замороженные зиготы-братья тоже такого бы не сделали. Я уже представляла себе заголовки ее постов в блоге: «Что делать, если твой ребенок подружился с убийцей» или «Это не ваша вина, если дети становятся неудачниками».

Я закрыла почту и вернулась к идее поимки Никки. Представила, как устрою нам встречу и запишу разговор на диктофон. Хм, а ведь может и сработать. Я бы отнесла запись копам, и они бы со всем разобрались. Нужно было только обмануть ее и заставить сказать что-то, что могло бы доказать ее причастность к убийству. Правда, если эта ненормальная догадается, что я делаю, и найдет диктофон, мне не поздоровится.

Решение пришло внезапно. Оно было таким простым — даже не знаю, как не додумалась до этого раньше. Я громко засмеялась и закричала:

— Обозначила проблему!

Проходящая мимо пожилая дама испуганно посмотрела на меня и перешла дорогу. Мне было все равно; хотелось танцевать.

Я снова фокусировалась на другом. Сейчас проблема была не в том, что она совершила преступление, и не в том, что я вообще встретила ее. Реальная проблема состояла в том, что она от меня хотела. От меня всего лишь требовалось отказаться.

Нет, я не буду убивать твою пьяницу-мать. Иди к черту.

Что она может сделать? Мы не подписывали никаких контрактов. Она не могла потащить меня в суд за то, что я отказывалась убивать кого-то. Пока я была осторожна и не оставалась с ней наедине, она не могла на меня напасть. Она не могла обратиться в полицию и пожаловаться, что я не держу обещания, — все-таки эта девушка виновна в убийстве.

Я надеялась, что Никки осознает, какие мы разные. Может, просто уйдет или будет искать подругу-убийцу, которая сделает все, как она хочет. А если она еще раз предложит убить ее мать, я просто откажусь. Это не изменит того, что она сделала с Коннором, но хотя бы не усугубит ситуацию.

По пути к Метфорду я чувствовала себя необычайно легко и перепрыгивала через несколько ступенек. У меня как раз оставалось время, чтобы привести себя в порядок перед встречей с Алексом. Я уже предвкушала вкусные спринг-роллы в ресторане.

Но войдя в общежитие, я опустилась с небес на землю: Таша и Алекс сидели вместе на диване с серьезными и хмурыми лицами. Увидев меня, Таша встала.

— Ким, нам надо поговорить.

Алекс быстро убежал по лестнице, стараясь не встречаться со мной взглядом. Что он ей рассказал?

— Хочешь чаю?

Да что не так с британцами и их маниакальной жаждой чая в любой ситуации?

— Нет, спасибо.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

Таша облокотилась на спинку кресла; ее браслеты звякнули, стукнувшись друг о друга. Чего девушка, сидящая передо мной, не знала, так это что моя мама была профессионалом в этих играх. Она заставляла меня признаваться ей во всех проступках до тех пор, пока я не научилась закрывать рот и анализировать, что ей уже было известно. Я покачала головой; мы с Ташей молча смотрели друг на друга.

— Почему ты не сказала мне, что встречалась с Коннором?

Алекс, как ты мог? Мое сердце забилось в три раза быстрее. Если бы я сейчас оказалась в кабинете ЭКГ, все аппараты пищали бы без умолку.

— Я не думала, что это важно.

— Ты не думала, — Таша саркастично подняла свои идеально выщипанные брови, — что ваши отношения следует упомянуть? Даже когда тут была полиция?

— Мы же больше не встречались.

— Все равно. Когда такое жуткое происшествие случается с тем, кто был тебе близок, как правило, ты сильно убиваешься.

— Так и было, — я тяжело сглотнула, осторожно подбирая слова, — но мне не хотелось говорить об этом.

— Алекс волнуется за тебя. Он считает, ты немного помешана на смерти Коннора… на выяснении того, что с ним случилось. Говорит, ты уверена, что это не было несчастным случаем.

Он рассказал ей про Никки?

— Я не помешана, — отрезала я, скрестив руки на груди. — Складывается ощущение, что ты меня в чем-то обвиняешь.

— Слушай, я на твоей стороне, — сказала Таша, наклонившись ко мне.

— У меня нет стороны. Я просто расстроена. Не из-за того, что мы встречались, а потому что это жутко. Может, мне и стоило рассказать об отношениях с ним, но я совсем не хотела обсуждать наши отношения.

— А как насчет того, кто прислал тебе газетную вырезку?

— Я не знаю, кто это сделал. — Я крепко сжала зубы.

— Я должна рассказать об этом полиции. Мне кажется, Алекс прав: скорее всего, кто-то пытался помочь, но мы должны предоставить властям всю информацию.

Я была готова умолять ее никому не сообщать, но знала, что это не сработает. Таша не относилась к тем людям, кого могли остановить чьи-то слезы.

— Окей.

Я встала и, не оборачиваясь, пошла к лестнице. Я оказалась права — хоть мои отношения с Коннором и не были важны, полиции так явно не покажется.