Убийство в «Восточном экспрессе»

– И та была заперта?

– Да.

– А что потом?

– Потом я вернулась в свое купе, приняла лекарство и легла.

– Сколько было времени?

– Когда я ложилась, было без пяти одиннадцать. Я точно помню, потому что посмотрела на часы, прежде чем их завести.

– Вы быстро заснули?

– Не совсем. Голова у меня почти прошла, но некоторое время я лежала без сна.

– Поезд успел остановиться до того, как вы уснули?

– Не думаю. Мне кажется, что мы остановились на какой-то станции как раз тогда, когда я уже засыпала.

– Это были Винковцы. Скажите, мадемуазель, это ваше купе? – Сыщик показал на план вагона.

– Да, мое.

– У вас верхняя или нижняя полка?

– Нижняя – номер десять.

– У вас есть попутчица?

– Да, молодая английская леди. Очень милая и любезная. Она едет из Багдада.

– После того как поезд отошел от Винковцев, она выходила из купе?

– Уверена, что нет.

– А почему вы так уверены, если, как говорите, спали?

– У меня очень чуткий сон. Я привыкла просыпаться от малейшего звука. Я уверена – если б она спускалась с полки, я обязательно услышала бы.

– А вы сами выходили из купе?

– Не выходила до самого утра.

– У вас есть алое шелковое кимоно, мадемуазель?

– Конечно нет. У меня удобный халат из шерстяного трикотажа. Бледно-сиреневый, с капюшоном – такие часто продаются на Востоке.

Кивнув, Пуаро поинтересовался дружелюбным тоном:

– А куда вы сейчас едете? В отпуск?

– Да, я еду домой в отпуск. Но сначала заеду на недельку к сестре в Лозанну.

– Не будете ли вы так любезны написать адрес вашей сестры?

– С удовольствием.

Шведка взяла у него лист бумаги и карандаш и записала имя сестры и ее адрес, как и просил Пуаро.

– Вы были когда-нибудь в Америке, мадемуазель?

– Никогда. Но однажды чуть не поехала. Я должна была сопровождать одну даму-инвалида, однако поездку отменили в самый последний момент. Я очень расстроилась. Американцы – они очень хорошие. С удовольствием дают деньги на школы и больницы. Очень практичный народ.

– А вы не помните дело о похищении ребенка Армстронгов?

– Нет, а что это за дело?

Пуаро объяснил.

Грета Олссон была вне себя. Ее желтый пучок затрясся от возмущения.

– Вы только подумайте, и такие злодеи живут на свете! Это настоящее испытание для нашей веры в Бога. Бедная мать… Мне жаль ее от всего сердца.

Когда добродушная шведка покидала вагон-ресторан, ее лицо горело от возмущения, а глаза были полны слез.


Пуаро стал что-то сосредоточенно записывать на листе бумаги.

– Что вы там пишете, друг мой? – поинтересовался месье Бук.

– Mon cher, я люблю, чтобы все было четко и аккуратно. Я сделал здесь небольшую хронологическую табличку происходившего.

Он закончил писать и передал листок месье Буку.

– 9.15 – поезд отходит от платформы в Белграде.

– Около 9.40 – камердинер выходит от Рэтчетта, оставив снотворное рядом с ним.

– 10.00 – от Рэтчетта выходит Маккуин.

– Около 10.40 – Грета Олссон видит Рэтчетта живым в последний раз (N.B. Он читает книгу).

– 0.10 – поезд отходит от станции Винковцы (с опозданием).

– 0.30 – поезд попадает в снежный занос и останавливается.

– 0.37 – раздается звонок из купе Рэтчетта. К купе подходит проводник. Рэтчетт говорит ему: «Ce n’est rien. Je me suis trompé».

– Около 1.17 – миссис Хаббард обнаруживает мужчину у себя в купе и вызывает проводника.



– Все кристально ясно. – Месье Бук одобрительно кивнул.

– И вам ничего не кажется здесь странным?

– Нет, на мой взгляд, все абсолютно ясно. Совершенно очевидно, что преступление совершено в час пятнадцать. И часы говорят нам о том же, и рассказ миссис Хаббард это подтверждает. Хотите, я догадаюсь, кто убийца? Я бы сказал, мой друг, что это тот здоровый итальянец. Он из Америки – из Чикаго, – и не забывайте, что итальянец обычно убивает ножом и бьет свою жертву несколько раз.

– Здесь вы правы.

– В этом разгадка всего дела. Они с Рэтчеттом наверняка занимались похищениями вместе. Кассетти ведь тоже итальянское имя. А потом Рэтчетт, как говорят американцы, «кинул» своего партнера и испарился. Итальянец разыскал его и стал посылать ему письма с угрозами, а когда это не подействовало, жестоко отомстил ему. Так что все очень просто.

Пуаро с сомнением покачал головой.

– Боюсь, что все далеко не так просто, – негромко произнес он.

– А я вот уверен, что прав, – сказал месье Бук. Было видно, что его теория нравится ему все больше и больше.

– А как же тогда быть с камердинером, у которого болели зубы и который клянется, что итальянец никуда не выходил?

– Ну, здесь есть, конечно, некоторые несостыковки…

Глаза Пуаро блеснули.

– Согласен, это совсем некстати. Для вашей теории это большая беда, а вот для нашего итальянского друга зубная боль камердинера – настоящее счастье.

– Какое-то объяснение этому обязательно найдется, – произнес месье Бук с великолепной уверенностью.

Сыщик опять покачал головой.

– Нет, здесь все далеко не так просто, – повторил он еще раз.





Глава 6. Показания русской княгини




– Давайте послушаем, что Пьер Мишель скажет нам об этой пуговице, – предложил он.

Вновь пригласили проводника, который, придя, вопросительно посмотрел на них. Месье Бук прочистил горло.

– Мишель, – сказал он, – вот пуговица с вашей куртки. Ее нашли в купе американской дамы. Что вы сами можете сказать по этому поводу?

Проводник автоматически провел рукой по куртке.

– Месье, я не терял никаких пуговиц, – сказал он. – Это какая-то ошибка.