Влюбленный призрак

— Ты прекрасно знаешь, что нужна мне, — сказал Тома́, заключая мать в объятия.

— Прекрати, щекотно! — игриво засмеялась она. — Ты испортишь мне прическу. У меня планы на вечер.

— Опять?

— И завтра тоже.

— Ты с кем-то встречаешься?

— Почему «с кем-то»? Я встречаюсь с массой людей.

— Вот и славно, дальше можешь не распространяться.

— Чему я обязана удовольствием тебя видеть?

— Разве для того, чтобы сын навестил мать, нужны особые причины?

— Может, ты соскучился по моим сигареткам?

— Нет уж, кури свои сигаретки сама.

— Ты вынуждаешь меня ломать голову, — сказала она, выбирая, в какое из двух кресел сесть.

Выбрав то, что справа, она пригласила сына устроиться в левом.

— Что-то ты неважно выглядишь, хочешь что-нибудь поесть или выпить?

Тома́ отрицательно покачал головой.

— Сердечные волнения?

— Тоже нет, на моем горизонте нет ни одной женщины…

— Мой милый Тома́, ты — вылитый отец, но, видит бог, ты совсем другой. Никак не пойму, почему ты до сих пор холост.

— Откуда эта мания обязательно меня женить?

— Я не прочь уже побыть бабушкой, вот откуда.

— Нам некуда торопиться.

— Тебе, может, и некуда…

— Хватит болтать ерунду, время на вес золота, — прошипел с дивана отец Тома́.

— Не мешай мне поступать так, как я считаю нужным, очень тебя прошу!

— Совершенно необязательно разговаривать со мной таким тоном! — надула губы мать Тома́.

Тот попросил у нее прощения, удивив ее свирепым взглядом, брошенным на ни в чем не повинный диван.

— В былые времена в дни печали или влюбленности ты мне звонил, и мы обсуждали все это ночи напролет. Мне очень этого не хватает.

— Я потерял Софи, и с тех пор моя жизнь — это водоворот, вихрь, переносящий меня из города в город, что далеко от идеала для…

— Займемся историей твоей личной жизни? — нетерпеливо запыхтел Раймон. — Ты любил или не любил эту Софи?

— Да… то есть я не знаю.

— Чего ты не знаешь? — спросила мать.

— Действительно ли я люблю Софи.

— Раз так, ты ничего не потерял, — хором резюмировали его родители.

Тома́ находил ситуацию забавной.

— Наконец-то ты улыбаешься! — обрадовалась Жанна. — А то я уже боялась, что мы кого-то хороним.

— Ты даже не представляешь, насколько точно высказалась! — вырвалось у потерявшего бдительность Тома́.

— Значит, кто-то все-таки умер! Кто же? — заинтересовалась его мать.


— Собственно, никто, то есть, как я понимаю, кто-то где-то все время умирает. Лучше сменим тему.

— Ты сейчас такой странный!

— Знаю, недавно мне об этом говорили.

— Что за старую авоську ты приволок?

— Я собирался сходить за покупками.

— Сколько бесполезной трепотни! — не вытерпел Раймон. — Скажи матери, что проголодался, она упорхнет на кухню, а ты тем временем завладеешь урной. Не хватало здесь застрять!

— Ты не сделаешь мне сэндвич? — промямлил Тома́.

— Обязательно, сыночек, какая мать откажется накормить своего ребенка? Я мигом!

— Марш в кабинет! — приказал сыну Раймон.

Тома́ послушно встал и осторожности ради высунул голову в коридор, чтобы убедиться, что мать за ним не подглядывает. Из кухни доносился успокоительный шум.

— Операция «Библиотека»! — скомандовал отец, как офицер на поле боя.

— Операция «Полный абсурд», если хочешь узнать мое мнение, — пробурчал Тома́.



Кабинет хирурга остался таким же, как раньше. Это была большая красивая комната с выходящей на широкий балкон застекленной дверью. Со вкусом подобранная бежевая обивка стен подходила по тону к дубовому паркету. По обеим сторонам от камина, в котором давным-давно не разводили огонь, громоздились книжные шкафы.

— Последняя секция, у самого окна, — подсказал Тома́ отец.

Тома́ привстал на цыпочки и стал шарить за книгами.



Жанна разогрела в микроволновке кусок пирога и, вернувшись с подносом в гостиную, удивилась, не найдя там сына. Услышав в соседней комнате какой-то шум, она оставила поднос на столике и крадучись направилась в кабинет.

— Ты ищешь какую-то определенную книгу? — спросила она.

Тома́ вздрогнул и обернулся.

— Куда ты подевала прах отца? — спросил он без обиняков.

— Что ж, можно и так, — сказал со вздохом отец.

— Я опробовала на нем мой новый пылесос без пылесборника. Перестань, Тома́, не смотри не меня так, я пошутила! Прах там, где всегда был, я, правда, не проверяла, но вряд ли твой отец снова сбежал. После смерти он всегда дома, — если тебя спросят, в чем преимущество смерти, ты можешь…

— Ты хоть иногда скучаешь по нему?

— Ты не возражаешь отложить разговор такого рода до следующего раза? — запротестовал Раймон. — Дождись, когда меня не будет рядом, тогда и…

— Ну так проваливай! — прошептал Тома́.

— Прости, что ты сказал? — насторожилась мать. — Какой ты сегодня странный! Между прочим, ты ищешь совершенно не там, твой папаша покоится по другую сторону от камина, в последней секции, за «Мадам Бовари». Должна же я была хоть как-то отомстить! Можешь встать вот на это кресло, мне лень тащить с кухни стремянку.



Раймон застегнул пуговицу на пиджаке и, явно уязвленный, исчез.



Тома́ пододвинул к книжному шкафу то самое кресло, в котором ему явился призрак отца, и наконец нащупал искомое: за «Воспитанием чувств», таким же пыльным, как «Мадам Бовари», стояла урна.

— Нашел? Рядом с урной стоит небольшая шкатулка, можешь взять себе и ее. Если ты вознамерился выяснить, не достоин ли твой родитель причисления к лику святых, или хочешь совершить небольшое паломничество, то содержимое этой шкатулки поведает тебе о нем гораздо больше, чем урна.

— Я могу ее забрать? — недоверчиво спросил Тома́.

— Ты собирался унести ее тайком, спрятав в свою авоську? Господи, сколько тебе лет?

У Тома́ возникло неприятное ощущение, будто он снова восьмилетний ребенок и его поймали за воровством сладостей.

— Давай вернемся в гостиную, в этой комнате у меня сразу портится настроение, я никогда здесь не задерживаюсь.

Догадываясь, что сын не намерен засиживаться у нее, Жанна повела его на кухню. Поставив урну на стол, она завернула ее в газету и, улыбаясь до ушей, засунула поглубже в сумку.

— Теперь она полностью в твоем распоряжении. Он просил оставить его прах дома, но не уточнял, у кого из нас двоих. Пришла твоя очередь, я только рада от него избавиться. В конце концов, тебе будет полезно возобновить отношения с отцом. В последние годы его жизни вы мало общались… Опять я сказала что-то не то? Почему такой взгляд?